Александр Мирер. Дом скитальцев -
28 >
матери. Машка нетерпеливо дернула его за рубаху.
- Где он?
- Смотри на большую клумбу...
Сразу за углом веранды, на клумбе анютиных глазок, вздымался Белый
Винт. Его свет падал на Машкино лицо. Странные тени пробегали по стеклам, по
доскам. Отблески суетились на муравейнике, как муравьи.
- Где, где? Ничего не вижу, - шептала Машка. - Ты все выдумал!
- Стой и жди. Он... не сразу...
Так было у него, и теперь будет у Машки. Если только у девочки это
может быть. Сначала она увидит столб легкой, пляшущей дымки. Рой
комариков-толкунцов, Столб будет висеть над клумбой, и, если смотреть на
него внимательно, он сгустится. Уйдет вверх между сосновыми кронами, вверх,
неизвестно куда, и ветви осветятся его жидким, пляшущим светом. И он
опустится до земли и станет Белым Винтом. Таким, каким его видит Севка, -
белоснежной спиралью, упирающейся в небеса. Дымчатым белым штопором,
переливающимся, как рой толкунцов, а под ним - коврик из анютиных глазок, и
все цветы видны как днем, только цвет у них другой.
Вторую ночь Белый Винт стоял на клумбе и ждал. Почему-то Севка знал,
что Винт ждет их обоих, его и Машку. Зачем? Это было тайной. Он появлялся в
одно и то же время. За десять минут до последней электрички. Сейчас она
стучала вдалеке, уже за поворотом, у места через водохранилище.
- Ой, Севочка, ой... - шепнула Машка. - Страшно мне. Ой!
Она попятилась, но Севка знал, что она не уйдет, потому что сейчас на
Белом Винте, по грани, проступают письмена, которые он в одиночку не может
прочесть. Теперь он знал все. Не глядя, видел, что Машка наклонила голову
влево и таращится на письмена. Что мать проснулась, положила книжку и думает
о нем, Севке. Что письмена нельзя прочесть одному человеку. Что еж Тимофей