Александр Мирер. Дом скитальцев -
24 >
очень хотелось пить. Он представил себе, как он останавливается и снимает с
медного крюка бадейку и, тормозя ворот ладонями, пускает бадейку в глубину.
Потом крутит толстую железную рукоятку, стараясь вертеть ровно, чтобы не
выплескивалась вода, и вместе с бадьей из колодца поднимается запах грибов и
плесени.
Но колодец остался позади. Только заныл зуб - с дуплом, - и по груди и
животу проскользнул, как сосулька, холодок утоленной жажды.
Севка не останавливался у колодца. Он пробежал еще два десятка шагов и
свернул в узкий проход между двумя заборами. Ветки малины, пробившиеся между
штакетинами левого забора, скребли по ногам и царапались. Это была
знаменитая во всем поселке малина. Хозяин дачи, инженер Гуров, провел к
малине канавки от колодца и нарочно высадил ряд кустов вдоль забора, чтобы
мальчишки рвали снаружи, а внутрь не лазали. Севка подумал, что два-три
куста у угла забора еще не обобраны, и во рту немедленно возник вкус спелой
малины. Сладкий, но водянистый вкус, потому что гуровская малина получала
слишком много воды. Он помотал головой и влетел в калитку, едва не наступив
на ежа. Это был коллективный еж Тимофей Иваныч, он жил у колодца и ловил
лягушек. Иногда его приглашали в дачи ловить мышей. Он истреблял мышей и
неизменно возвращался к колодцу. Сейчас он шел домой, держа в зубках заднюю
часть лягушки, и Севка, перепрыгивая через Тимофея Ивановича и через
лягушку, видел все это. Седоватые иголки ежа, кусок белого пуза и
растопыренные пальцы лягушки. Здоровенная лягушка, с зеленой мраморной
спинкой. Он знал это, хотя спинку еж съел раньше, еще под фундаментом
Машкиной дачи. Почему-то все было известно. Севка мог представить себе вкус
сырой лягушки, причем не для себя, а для ежа. Он сплюнул и притворил