Александр Мирер. Остров "Мадагаскар" -
82 >
-- Возьму. Попробую, -- сказал Уим.
О Марте Стоник они не говорили. Они знали, что вины здесь нет ничьей --
ни командира, ни пассажирки. Так вышло. И все.
Они уже знали, что Тильберта Юнссона не удалось оживить, хотя никаких
следов насильственной смерти на нем не обнаружено. Просто выключился мозг.
Просто... Так же просто, как гипотеза Сперантова и других набольших физиков,
по которой НО не был ничем материальным. Ни пространством, ни
антипространством -- ничем. Лучом прожектора, состоящим из абсолютной
пустоты. Поэтому он и не имел массы, поэтому поворачивал без радиуса, как
пятно от прожекторного луча на склоне горы или на поверхности моря. Юнссона
убило ничто, поглощающее любое излучение, как мы -- ничто по сравнению с
матерью-природой, -- поглощаем любое знание о ней, накалываем его на
булавки, как бабочек.
Уим погасил голографию и требовательно спросил:
-- Почему Тиль бросил Шерну?
-- "Чтоб вам не оторвало рук, не трожьте, музыку руками", -- Хайдаров
ответил цитатой, чтобы закончить разговор, но командир Уим был упрям, и ему
предстояло водить пассажирские корабли, в которых все каюты будут заняты
космическим персоналом.
-- О-а, все тот же миф о ненависти к, куратору? Я в это не верю.
-- Ты слишком здоровый человек, чтобы поверить, дорогой Грант. И
ненависть -- не то слово. Скорее, нелюбовь, еще точнее -- раздражение и
нетерпимость. Куратор, к сожалению, воспринимается не как врач, а как
требовательный наставник. Нас либо очень любят, либо едва терпят. И то и
другое -- лишнее. Почему -- едва терпят? А мы пристаем, настырничаем... Тиль
был очень эмоционален. Вечный подросток, понимаешь? И агрессивен при этом...
-- Стоп...-- перебил Уим. -- Ты хочешь распространить на нас машинный