Александр Мирер. Остров "Мадагаскар" -
66 >
точности так же, как Такэду и Краснова -- сознание неправоты... Дорогой
Борис Житков, -- проникновенно сказал Хайдаров. -- Ничего не стоит наш с
вами заячий тулупчик, на который якобы нельзя опереться духом, равно как и
высшие моральные ценности, на которые, наоборот, можно и должно опираться...
Учтите: если человек храбр, то он найдет себе кучу опор и утвердится на них,
как свайная постройка. А ежели он трус, как я, например -- ничто ему не
посодействует. И пока неизвестно, почему субъект "А" -- храбрец, субъект "Б"
-- трусоват, а субъект "Икс" и совсем никуда не годен. Говоря начистоту, я
всего лишь трусоват, и не более того, -- он незаметно съел завтрак и
приободрился. -- В моем падении виноват старик Эйнштейн. Какая прекрасная
мысль, -- во всем виноват Эйнштейн. Кто просил его утверждать, что природа
коварна, но не злонамеренна? Зачем он убедил нас, что "Бог не играет с
человеком в кости"? А теперь кто-то играет с нами, как гепард с черепахой,
переворачивает с бока на бок и. на спину, и слышно, как когти стучат по
панцирю.
Вот что засело в тебе намертво, думал Хайдаров. Вот что для тебя Земля.
Гепарды, играющие в Серенгети, и прогулки по склонам Хингана, где воздух так
легок и прозрачен, и ослики проникновенно трясут ушами, и снег, потрескивая,
испаряется под горным солнцем. А еще -- Инге. А "Остров Мадагаскар", если мы
выберемся отсюда, останется для меня -- чем? Наверно, запахом вишневого
компота. Хоть бы съели, наконец, этот компот, подумал Хайдаров. И выплюнули
косточки, подумал он, хоть и знал, что в космос никогда не берут вишни с
косточками.
"Жермен, Стоник, Юнссон, в шлюзовую", -- приказал Уим. Хайдаров
двинулся было предупреждать Юнссона -- что включит его датчики, но трое
вызванных живо вынырнули из рубки. Сперантов рассеянно осведомился -- где