Александр Мирер. Остров "Мадагаскар" -
46 >
сейчас же прокатилась волна вибрации, настолько мощная, что лязгнули зубы и
все тело зачесалось. Десять, пятнадцать, двадцать секунд завывал свисток.
Продолжая отсчитывать время, Хайдаров приподнимал кисть руки, -- определял
ее тяжесть -- ускорение восемь, восемь, еще раз -- восемь... А поворота все
не было. "Мадагаскар" уносился куда-то к созвездию Дракона, набирая каждую
секунду скорость в восемьдесят метров в секунду. Это продолжалось отчаянно
долго. Наконец, динамик прохрипел: "Двигателям -- стоп..." и наступила
тишина.
Командир Уим висел посреди рубки. Шлем плавал за его спиной, лицо
сливалось с экранами -- свет был погашен. Желтые огни холостого хода
отражались в изогнутых, слепых, черных стеклах. Черно было в рубке. Слабый
свет стекал из открытого люка второго яруса, доносились шаги и голоса.
Когда Хайдаров вошел, командир кошачьим движением извернулся, поймал
спинку кресла, сел.
-- А, куратор! Прошу.
Хайдаров подошел к нему. Снял шлем. Было очень неудобно ходить на
присосках.
-- Почему выключен обзор?
-- Эта штука проглотила "Мадагаскар", -- сказал Уим.
-- Ладно, -- сказал Хайдаров. -- Давненько не посылали меня с ведром за
тремя литрами вакуума... Серьезно -- что?
-- Я сказал. В телескопе то же самое, -- монотонно ответил Уим. --
Промыли объективы. Меняли защитные стекла. То же самое. Мышь в кулаке.
-- А плазма? Вы жгли это плазмой, и что?
-- Ничего. Он погасил мне плазму. Мои гигаватты уходили в него, не
оставляя следа.
Нелепая напыщенность этой фразы заставила Хайдарова поверить. Несколько
секунд он ощущал смертное отчаяние. Покачиваясь на магнитных подошвах, как
аэростат, он выпихивал из себя отчаяние. Ну, давай же. Чем скорей ты
справишься, тем лучше. Ну!