Александр Мирер. Остров "Мадагаскар" -
38 >
Мадагаскар" ежесекундно угрожают ему неповиновением, а он -- ждет.
Я не люблю сомневаться в людях, подумал Хайдаров, но... "Я сомневаюсь,
следовательно я мыслю". Еще один девиз кураторов, будь оно проклято, я
должен предположить, что командир. Уим взглянул в левантинские глаза Марты
Стоник, хоть это и запрещено неписаными уставами...
Однако, где же очередной пассажир? -- спохватился он. В ту же секунду
смолкло пение радиомаяка и голос Жермена, не слишком приятный в натуре и
вовсе уж гадкий в трансляции, прохрипел:
-- Никола, срочно трубку! Бегом!
Хайдаров вскочил. Почему-то он решил, что все уже разъяснилось,--
правонарушитель объявился, и можно вернуться к Инге и к "Белкам в колесе",
но выскочив в кают компанию, он услышал характерную вибрацию, пение
просыпающегося корабля. Медленно угасал экран земного видео, два-три
пассажира, стоящие перед ним, тревожно переглядывались. Та-ак, подумал
Хайдаров. Распахнув рубочную дверь, он увидел обоих пилотов, Краснова и
Жермена, на рабочих местах, в алых наушниках индивидуальной, связи с
компьютером. Так... И спины у них были чересчур прямые -- ох, как знал
Хайдаров эту привычно-гордую осанку пилотов...
Командир сидел в своем кресле -- посреди рубки -- сутулил широченные
плечи. Его спокойная и свободная поза тоже была многозначительна -- своей
нарочитостью. Динамик тихо репетовал пассажирское оповещение: "Угроза
метеоритной атаки, всем к моменту ноль от пятидесяти быть в амортизаторах!
Отсчет. Пять-десят... Сорок-девять..."
-- Займешь каюту Шерпы? -- спросил командир.
-- Есть, -- сказал Хайдаров.
-- Это не приказ. Можешь в моей.
-- Я бы остался здесь, -- сказал Хайдаров. -- Разреши взять скафандр
Шерны и вернуться.