Александр Мирер. Остров "Мадагаскар" -
27 >
аварийного колпака и убрать подальше. Хайдаров брезгливо посмотрел на
"гроб", пожал плечами. Совет кураторов безуспешно добивался, чтобы инженеры
затянули скафандр шторками, избавив пассажиров от отрицательных эмоций.
Инженеры резонно возражали, что каждая лишняя деталь в системе безопасности
недопустима. Что будет, если шторка вовремя не откроется?..
Каюта командира была чуть шире остальных -- за счет переборки,
отодвинутой на двадцать-тридцать сантиметров в кают-компанию. В широкую
часть каюты конструкторам удалось втиснуть кресло, а изголовье койки
отгородить от двери шкафчиком. В ногах, на броневой стене, помещались
репитеры основных ходовых приборов. Каюта была безукоризненно чистой, словно
бы покрытой тончайшим слоем лака, только клавиш диктофонного бортжурнала
выглядел потертым. Тонко, торопливо посвистывал динамик радиомаяка.
-- ... Приветствую вас, куратор!
Пассажир номер тринадцать, Константин Савельев, главный врач-диетолог
Марса. Хайдаров почувствовал, что его лицо само собой расплывается в улыбку
-- диетолог оказался живым воплощением своей профессии. Он был румян,
белорозов, щеки его походили на пончики, а пухлые губы складывались в
трубочку, словно он снимал пробу со сладкого блюда. Кивая и улыбаясь, он
уютно устроился в кресле и приготовился слушать. Ну и хитрый мужичок! Можно
подумать, что в корабле постоянно возникают кураторы со значками члена
Совета, и Савельев уже попривык с ними толковать о том, о сем, а когда не о
чем говорить, то и помалкивать... Да, диетолог никак не мог быть "субъектом
"Х", зато наверняка был сплетником. Уютным таким, всеми любимым: " А вы
слышали, коллега? На борту гость, представьте себе!" Напрасно я его вызвал,
думал. Хайдаров, приятно улыбаясь. Ну и пончик. Он сказал: