Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
77 >
то они и отличники.
Вот с какой глупой истории начался этот день, последняя суббота
апреля.
Катя внезапно встала, дергая себя за косу от ярости, и заявила:
-- Я не согласна на пятерку. Я плавала! Садов за такой ответ получил
бы три...
Наступила жуткая тишина, на секунду всего, а через секунду Тося
Матвеева выкрикнула:
-- Правильно! Молодец Гайдученко!
И началось!
Садов корчил рожи и пустил по парте белую мышь.
Тося, не умолкая, кричала:
-- Правильно!
Близнецы Поверманы стучали ногами.
Шведов аплодировал, бахая ладонями над ухом Иры Яковлевой, а Ира
затыкала уши и визжала, как центробежная пила.
Лена Пирогова сидела как кролик -- отвыкла в больнице от крика -- и
только смотрела, как бушует класс и мечется перепуганная химичка. Она
открывала рот, как диктор в телевизоре, если выключишь звук, а ребята
грохотали и грохотали, пока не прихромал завуч Шахназаров. Он долго стучал
своей палкой по доске и все добивался, кто зачинщик, но никто Катю не
выдал, конечно, и даже Анна Серафимовна ничего не сказала.
Но от волнений и шума Кате стало нехорошо. Кисловатый запах
химкабинета, казавшийся раньше приятным, вызывал тошноту, и очень хотелось
спать. Нынешней ночью она заснула поздно, много позже бабушки Тани, --
впервые в жизни, наверное. А день предстоял еще такой длинный!
Так еле-еле она дотянула до большой перемены. Если кто подходил
посочувствовать, вздергивала нос. В сочувствиях не нуждаемся. Подумаешь!
Пусть Ванна меня возненавидела, мне все равно... Наконец после звонка на
большую перемену в класс вошла Дора Абрамовна.
Она вошла, как всегда, неторопливо и обвела глазами парты. Все были
на местах, кроме Титова и отчаянных братьев Поверманов. Тося Матвеева