Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
7 >
глинистая вода журчала между скельками. Сиди и думай. Или прыгай с глыбы
на глыбу. Сегодня не было настроения прыгать, а было настроение думать.
Катя пробралась на середину реки. Залезла на Полудыньку -- глыбу,
похожую на половину дыни, -- уселась на портфель. Не только для удобства.
Весной был случай: она задумалась и уронила портфель в воду.
Теперь можно было подумать о физике, о контрольной и о делах вообще.
Дела были грустные. Двойки за контрольную Катя не боялась, если брать
двойку как самостоятельное явление. Она с удовольствием повторила про
себя: "Двойка как самостоятельное явление". Значит, сама по себе плохая
оценка -- чепуха. Но мама и бабушка Таня в особенности не привыкли к тому,
чтобы их дочь и внучка получала плохие оценки. К пятеркам они привыкли, а
не к двойкам.
-- И зачем я их так избаловала? -- спросила Катя.
Вздохнув, Катя посмотрела на камни. Они были светлые поверху и темные
в воде. Под самой Полудынькой неподвижно стоял, работая хвостом против
течения, щуренок. Солнце еще светило в овраг, и горячий воздух дрожал,
поднимаясь от камней. За забором простучали крепкие шаги -- сменялась
охрана. И вдруг...
И вдруг дрожащий воздух побелел, как молоко, и задрожал еще сильнее.
Неприятно заныло под ложечкой и стало совсем ничего не видно -- ни камней,
ни солнца, ничего, совсем-совсем ничего: светло, и ничего не видно.
"Ну и туман!" -- пробормотала Катя, таращась в светлую темноту. Ей
показалось, что туман приподнял ее над камнем.
Она схватилась за портфель. Портфеля не было.
Катя пискнула: "Мама!" Туман ответил гулким вздохом. И она очутилась
в комнате. В чужой комнате.
Она стояла посреди комнаты, закрыв глаза. Огляделась и поскорее опять
