Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
66 >
Катя еще раз помотала косичками и еще раз уступила. Третий раз за
день. Страшно ей стало чего-то. Очень сложные сходились загадки: и атомные
подводные лодки, и лепесток непонятный, и какой-то батискаф "Бретань"...
Пожалуй, на Катю больше всего повлиял батискаф. Как быстро Игорь
разобрался в непонятном английском слове!
Такого человека трудно было не слушаться.
Но тут они едва не поссорились. Катя сказала, что отец сегодня домой
не придет -- он днем еще предупредил. Игорь возразил, что ему можно
позвонить, и неожиданно добавил: "Если он в институте, а не..." -- и
щелкнул себя по шее, намекая, если он не пьет где-нибудь. Ох, как Катя
взвилась!
-- Как ты смеешь... про папу! Он работает!
Митя обидно хихикнул, а Игорь очень серьезно попросил прощения.
-- Ты не сердись, Катерина. Другие-то пьют. Прости, если не так.
Митрий вот знает -- пьют... Пошли звонить, здесь будка рядом.
-- Все равно не смей! -- сказала Катя. -- А две копейки у тебя есть?
И они пошли звонить. Выбрались на улицу мимо рыжего сторожа. Теперь
он знал, что Катя своя, и дружелюбно хрипел и гремел цепью, пока они
закрывали калитку. Потом они обогнули двор. И Катя, волнуясь, зашла в
будку и назвала в телефон номер института.
Дозвониться папе в институт было совершенно невозможно даже днем: то
он совещается, то заперся в лаборатории и велел себя не беспокоить, то в
машинном зале, а то и вообще телефон не отвечает. Так было и сейчас.
Сонная телефонистка отозвалась:
-- Гранит слушает!
Потом долго гудели гудочки. И телефонистка злорадно доложила:
-- Не отвечает два-три-три!
Только две копейки пропали, сколько ни пытались их выколотить из
автомата.
Митя еще возился в будке, пыхтел и колотил по рычагу, а Катя с Игорем