Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
6 >
Возразить было нечего. Из школы Катя пошла одна-одинешенька.
Она прошла через школьный участок и, постепенно прибавляя шагу,
миновала новые дома -- высокие, вкусного кремового цвета -- и побежала вниз,
к оврагу, по деревянным тротуарам. Здесь начинался старый город, строенный
из кедра и ели, с крытыми дворами и сарайчиками на столбах. Во дворах, под
щелястыми крышами, задыхались от злости собаки. Катя говорила всем собакам
по очереди: "Ну, песик, что ты!.." Собаки словам не верили и грозились
поймать и разорвать на части. Почти такими же несговорчивыми были здешние
мальчишки. Уборщица тетя Паня называла их непонятно, зато выразительно --
"оторвыши". Этих белоголовых сероглазых мальчишек со странным окающим
говором влекло к институтскому городку так сильно, будто они -- железные
светленькие опилочки, а институт -- постоянный магнит. И тем сильнее и
ревнивее они отстаивали свои права старожилов-уральцев против всех
понаехавших из Москвы, Киева и других столичных городов. Мальчишкам из
Катиной школы не стоило показываться в старом городе -- не стоило, и все.
Девчонок здесь не трогали. Но и друзей здесь у Кати не было. И шла она не
в гости, а к речке, протекавшей через старый город, по Зимнему оврагу и
дальше, в тайгу, мимо бетонного забора института. Там берег обрывался
отвесно и лежали большие камни прямо посреди речушки. Большие светлые
каменья, глыбы песчаника, твердого, если об него стукнуться, и мягкого,
если поцарапать его железом. Бабушка Таня называла их "скельки", то есть
скалы, по-украински. Катя про себя говорила: "Пойдем-ка мы на скельки".
Это было хорошее место. Мальчишки сюда не забредали. Рыбачить они
ходили вверх по реке, на Верхние Камни. А тут были Нижние Камни, и прямо к
обрыву выходили квадратные столбы институтского забора, и желтоватая