Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
5 >
-- Ну хорошо, -- сказала Катя, -- побоялась. А ты бы не побоялась Доре
соврать, когда она смотрит? -- Катя показала, как Дора смотрит настойчивыми
неблестящими глазами. -- Говори, так или не так?
Тося поймала свой рыжий локон, пожевала веснушчатыми губами.
-- Ну, предположим. А зачем ты зубрила? Обещала физику не учить?
Обещала?
-- Антонинушка, -- сказала Катя проникновенно, -- физику-то я не учила
вот ни настолечко. Я так запомнила, на уроке.
-- Зако-о-он Кирхгофа? Запомнила? Ну уж нет... Согласись, что врешь! --
Тоське очень нравилось слово "согласись", и она совала его ни к селу ни к
городу.
-- А ты согласись, что Дора отлично объясняет.
-- Ну, соглашусь. Она же доцент! -- сказала Тося и с уважением
посмотрела вверх, на третий этаж -- в учительскую. -- Но все равно закон
Кирхгофа запомнить без зубрежки невозможно.
Катя тоже не знала хорошенько, кто такой "доцент". Помладше
профессора, кажется. Всех в школе прямо потрясло, что доцент Салтанова,
преподаватель института, начала еще учить и в школе. "Говорит, что
невыносимо скучает по детям, удивительно!" Это Катя подслушала, когда
относила в учительскую сумку, забытую географичкой.
-- Она замечательно объясняет! -- оправдывалась Катя. -- Невольно
запоминаешь, совершенно невольно! Помнишь, как она сказала про фикус? Что
он -- каучуконос и из него делают резину для изоляции?
Тося потрогала крепкий лист и сказала плаксиво:
-- Да-а, мне бы твою па-амять... -- но тут же справилась со своей
минутной слабостью. -- Вот что, Гайдученко. На следующем разе --
контрольная. (Катя сдержалась, не поправила "в следующий раз".)
Контрольная!.. Ты ее напишешь на двойку. Понятно?
-- Понятно, -- мрачно сказала Катя.