Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
43 >
Катя ждала. Руками, потными от ожидания, она держалась за портфель.
Перемещение запаздывало. Сменился караул, волейболисты начали игру -- белый
мяч, вращаясь, взлетел над забором, и засвистел невидимый судья. Мимо угла
забора, откуда могла появиться бабушка Таня, прошел рабочий в
пластмассовой каске, с ржавой трубой на плече. От груза его походка была
важной. Он с натугой перекинул трубу через забор, в институт, и налегке
пошел обратно, глядя на Катю. Прошел, скрылся за обрывом, а перемещения
все не было.
Катя подпрыгивала на Полудыньке вместе с портфелем. Ведь в т о м
мире, где ее никто не знает и не может посягнуть на ее самостоятельность,
она вольна рассказать взрослым о координатах! Убедительно рассказать, так,
чтобы ей поверили, а затем исчезнуть. Это она сообразила, уже сидя на
камнях. Но все оставалось на своих местах, по речке несло всякую ерунду --
пустые шишки, дохлых мышей, щепки. А еще через минуту на высоком берегу
появился Митька Садов и замахал руками.
-- Убирайся прочь! -- прокричала Катя. -- Шпион!
Митька приложил ладони к ушам.
-- Убирайся, шпион чертов!
Митька исчез.
Катя прикусила губу побольнее и поднялась. Перепрыгнула на соседний
камень, балансируя портфелем, -- все, пора домой. Вон Садов прячется на
берегу, шпионит, как и вчера. Она выпрямилась на камне, чтобы перепрыгнуть
на следующий, ближе к берегу, взмахнула руками и...
Началось! Надвигалась светлая темнота.
Катя быстренько присела, обхватила колени руками, не выпуская
портфеля. Темнота сгущалась медленнее, чем раньше, зато боли и замирания
духа не было -- легко-легко она летела сквозь пульсирующую пустоту, и
кругом звучали пульсирующие голоса: "Оопяять пооле... леепесстоок...
пеерегрууженн...", и один голос был очень знакомый: "Моощноость...