Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
25 >
координатами сорок северной и семьдесят западной опасен для плавания.
Минутку! Повторите, пожалуйста.
Катя повторила добросовестно:
-- Район океана с координатами... -- и так далее.
-- Вы не забудете?
-- У меня память самая хорошая в классе! -- обиделась Катя.
Она, правда, не могла взять в толк, кому надо передать эти координаты
и что все это обозначает. Но звучало прекрасно: "Район океана опасен для
плавания!"
-- Теперь, мисс, если это не секрет. Откуда вы родом?
-- Я -- советская, -- призналась Катя, не смея взглянуть на Коротышку.
-- Отлично! А как вы передвигаетесь, если не секрет? -- Они смотрели на
Катю, как первоклашки на учителя. Даже -- как на директора школы, вот как!
Но объяснять было уже поздно -- наступила светлая темнота. Золотые
кокарды задрожали, исчезли. Катя привычно зажмурилась, очутилась в воде и
вынырнула, продувая нос. Речка несла ее от института в тайгу, а вдоль
берега семенила бабушка и кричала:
-- Рятуйте!..
Десятком взмахов Катя выплыла к берегу, выскочила на траву,
отплевываясь, как мокрый верблюд. Бабушка Таня бежала к институту,
вскрикивала:
-- Рятуйте!.. -- и прижимала к груди Катин портфель.
Увидав внучку, она сказала только:
-- Лышенько мое! -- и села в прошлогодний бурьян под институтским
забором.
Такой грозы еще не бывало. Даже памятный случай в Киеве, когда Катя и
соседский мальчишка Жорка влезли на лестницу маляра и упали вместе с
лестницей и ведерком для краски -- даже тот случай не шел в сравнение с
сегодняшним. Бабушка Таня бушевала. Катя -- еще бы! -- лежала в постели, по
всей улице разносился запах горелого молока, сбежавшего от бабушкиного
гнева. Кате бежать было некуда. Мама примчалась с работы и, виновато
