Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
15 >
-- Митька говорит "блажь". А про мать говорит "она блажная".
-- Митька Садов? По-видимому, он прав. Скверная баба, -- сказал папа и
покосился на дверь. Услышит такие слова мама... Ой!
Но мама была в клубе, на репетиции.
-- Пап, а пап, люди могут перемещаться? -- не удержавшись, спросила
Катя.
Отец поднял брови.
-- Ну, пап, ну как ты не понимаешь! Вот сидит-сидит человек на своем
месте и вдруг перемещается. Совсем в другое место.
-- Где ты об этом слышала? -- спросил отец как бы безразлично.
-- Нигде не слышала, я сама подумала... Вот хорошо бы сидеть-сидеть, а
потом -- хлоп! Гуляешь по Киеву или по Гавайским островам.
-- Пожалуйста! -- сказал папа неискренним голосом. -- Садись в самолет и
валяй в Киев или на Гавайские острова. Х-м... перемещайся.
-- Фантастика-романтика, -- сказала Катя. -- Хоть бы на каникулы в Киев
попасть. Тебе хорошо так говорить: "Садись в самолет!" Ты и в Англии
побывал, и в Бельгии...
-- Терпение, мой друг, терпение, -- сказал Яков Иванович.
-- Терпение! Еще миллион лет надо терпеть! Нет, я бы просто так, чтобы
зажмуриться, и все... Гавайские острова.
-- Пока это невозможно, дочь. Пока невозможно. Скажи, почему тебе
всякая фантастика лезет в голову?
Катя посмотрела на своего грозного родителя кругленькими глазками --
карась-карасем. Между прочим, она его побаивалась, хотя никто бы этого не
заподозрил. Даже бабушка Таня.
-- Почему-у? В Киев очень хочется. Пап, давай поедем на каникулы в
Киев?
-- Все возможно. Удастся -- поедем.
Отец рассеянно полез за папиросами, позабыв, что в этой комнате
курить не полагалось. Дунул в мундштук. Прошелся по коврику особой,
"профессорской" походкой -- сутулясь и наклоняя голову.
Несомненно, он что-то заподозрил.