Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
14 >
-- Это все случайно, пап. Оступилась в лужу, -- соврала Катя. -- Знаешь,
это хорошо, что вы научили меня английскому.
-- Ты мне зубы не заговаривай. Английский-французский, а бегаешь по
лужам, как дошколенок, -- сказал Яков Иванович.
"Взрослых легко обмануть, -- думала его дочь. -- Рассказать или нет? А
если он скажет -- тебе показалось, больное воображение, и надо лечиться?"
-- Нелепое поведение... Подожди лета и бегай по лужам босиком... --
выговаривал отец.
"А может, рассказать? Опять получится -- зубы заговариваю..."
-- ...Босиком. А язык -- это хорошо! Я бы на работе пропал, если бы не
знал английского.
-- М-м.
-- Вызывали тебя сегодня?
-- Сегодня я отвечала закон Кирхгофа и галогены, пап.
-- Пятерки?
-- М-м.
Яков Иванович кивнул. Он всегда остерегался ее хвалить и старался
взвешивать каждый кивок. Очень легко зазнаться круглой отличнице, ведь в
школе ее хвалят для примера остальным ученикам. Допустим, через день
учитель нет-нет да скажет: "Молодец Катя Гайдученко!" Проходит месяц,
потом год, и уже кончается седьмой класс -- значит, семь лет Катьку хвалят.
Он посчитал в уме, сколько раз ей говорили "молодец". Наверное, раз
семьсот, если через день.
Тем временем Катя смотрела на его желтые табачные пальцы и
придумывала заход. Чтобы выспросить побольше, а самой не проболтаться. Она
уже твердо решила -- не рассказывать.
По части разных выдумок они с отцом друг друга стоили вполне.
-- Пап, а пап, ты сегодня довольный?
-- Доволен и ублажен, дочь!
-- "Ублажен?"
-- Ублажен, то есть доведен до блаженного состояния. Поняла?
-- Поняла, корень -- "блажь".
-- Э, нет... Корень, по-видимому, "благ". Благо, благодарю,
блаженство.