Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
13 >
которые понравились бы папе. Вспоминая, она задремала, но ей приснился
неприятный сон. Большой черный скворец ругался по-английски.
"Все время английские сны", -- подумала она и поскорее проснулась. Или
сначала проснулась, а после уже подумала. Ей очень хотелось рассказать обо
всем бабушке Тане или папе. Наверное, у нее и температура поднялась от
невысказанных слов. Не поверят! Катя ненавидела, когда ей не верили. Как
хорошо бы сказать маме: "Мам, а мам, я хочу с тобой поделиться". К маме
приходила соседка со смешным именем -- Марианна Ивановна -- делиться, то
есть рассказывать о всякой чепухе, смешно! Амебы делятся, а не люди.
Из прихожей послышался папин кашель: "Кхы-кхы", басом. Чем-то он
доволен, если так кашляет. Ага, бросил портфель через всю комнату, в угол
дивана. Катя услышала -- шмяк! Бабушка Таня, конечно, кричит из кухни:
-- На место положите, на место, Яков Иванович!
А отец рокочет, как бульдозер:
-- На месте сем он радует мой взор-р-р!
Катя едва успела сообразить, что бы такое спросить, как он вошел и
стал смотреть -- спит она или не спит. Он был очень большой, но Джошуа,
негр с этикетки, был еще больше.
Присмотревшись, отец увидел, что она притворяется. Катя здорово умела
притворяться спящей. И он всегда немного сомневался: а вдруг она спит на
самом деле?
Он засмеялся, но позвал шепотом, на всякий случай:
-- Эй!
Катя, подпрыгнув на матрасе, перевернулась на спину и сказала:
-- Эй!
-- Как вы поживаете? -- спросил отец по-английски.
-- Очень хорошо. Пап, а пап, давай сегодня поговорим по-русски?
-- Так уж и быть. Бабушка говорит, ты по воде бегаешь?
-- Бр-р-р... Несчастный случай, -- сказала Катя. -- Я не цапля.
-- Предположим, не цапля. Тогда зачем ты лезешь в воду?
