Александр Мирер. У меня девять жизней -
95 >
с захолонувшим сердцем на каждый вызов к гонии - вернулись?! И будет
представлять себе, что делают дружки сейчас, хотя никакого "сейчас",
никакого совмещения времени нельзя предположить в Совмещенных
Пространствах. Но безразлично! - сейчас, он знал, сейчас они стартуют, и
кровь отливает от мозга при переходе, и синий клуб газа поднимается над
асфальтом...
...Так начиналось величайшее, со времени Киргахана, событие в истории
Равновесия. Позже назовут его Поворотом Ахуки, будут осмысливать, строить
предположения. Никто не будет знать, что вначале была дорога и кучка
всадников, и среди них - смятенный, одинокий, потерянный Николай Карпов,
которого назовут Адвестой Рыжебородым, Пришельцем, Железным Адвестой, а
еще долгое, долгое время спустя - Шестируким властелином железа, а еще
позже забудут и его вместе со всем, что было.
Дорога, питомник, долгий полет на Птицах. К исходу вторых суток они
достигли цели. Холодный ветер нес запах льда, за коричневым островерхим
хребтом алели на закате снежинки Высочайших Гор. Поселок был маленький,
плохо обжитый, с высоты он был виден весь. Треугольник между рекой и
дорогой. Но Равновесие везде одинаково. Здесь тоже пахло чистой водой и
плодами. В воздухе плыл вечерний шум: трескотня древесных лягушек и
обезьян, песни, ровный гул Раганги на порогах и мягкие шаги людей. Под
вечерним небом светились бордюрные травы, обозначающие проулки. На пологом
косогоре высвечивался желтый огромный узор, похожий на виноградную кисть,
- каждая ягода по четыре метра в диаметре. Он тянулся далеко, к берегу
Раганги - весь косогор выглядел гигантской декоративной клумбой. Но это
была не иллюминация в честь новой жизни, как подумал Колька. Строились
новые дома. Бурный рост стен сопровождается ярким желтым свечением,