Александр Мирер. У меня девять жизней -
91 >
пользоваться живым и неживым по своему выбору. Они летают без Птиц, и
переговариваются без гонии, и накапливают знания без Наран. Управляют
Равновесием без Великих, раджаны! - Ахука огляделся. - Вы все - Охотники.
Знаете, что Большезубого должно убить, прежде, чем он прижмет нас к
деревьям слоновника... И я говорю, не дожидайтесь, пока нас прижмет. Надо
ввести в Равновесие рукодельные науки, чтобы не зависеть от случайных
изменений живого...
Лохматый коричневый человек с привычно прищуренными глазами астронома
и мускулистым торсом лучника хотел изменить сущность цивилизации,
отбросить основы!
Вместе с восхищением Колька испытывал странное чувство, вроде бы
"анти-энтузиазм". Он понял и принял единственную догму раджанов: действие
должно быть продумано до конца, со всеми его последствиями и последствиями
последствий. Ахука же предлагал действовать наобум, без анализа, да и
какой анализ на пожаре...
"А ты - жестокий человек, Наблюдающий небо, - думал Николай. - Я бы
так не мог. Бедные Великие... И как ты сам обойдешься без Великих? Они
тебе дают научное общение, заменяют лекции и семинары, журналы и книги,
даже записную книжку - ох, смотри, друг Ахука..."
Когда Наблюдающий небо спросил: "Кто пойдет со мною на полночь?",
многие стали поглядывать на пришельца - ждали его рассказа о железном
Равновесии.
Нет, в эту игру его не затянешь... Решайте сами, ребята, - вы знаете
больше, чем Николай Карпов, и лучше представляете меру своей
ответственности.
Колька встал и ушел. Никто его не удерживал. Лишь Нанои, странно
спокойная, поднялась и пошла с ним.
Ахука не был первым раджаном, познавшим одиночество. Преступники,
изгнанные за пределы Равновесия, оставались один на один с Диким лесом. Но