Александр Мирер. У меня девять жизней -
77 >
Она росла. Ко дню смерти второго Хранителя она имела уже три Уха Памяти, и
день и ночь сменялись у Ушей, рассказывая ей новости и выслушивая советы,
двенадцать Хранителей - бестолковые, суеверные малоголовые, неспособные
отличить причину от следствия. Уже тогда прародительница решилась изменить
их мозг...
- Родилось Ухо Великой Памяти! - пропел старец. - Радость, радость! -
Он восклицал, руки его дрожали. Он знал, что в момент рождения Уха Нарана
вдохновляется и создает великую мысль.
...По всем звеньям Нараны прошел приказ Немого Уха, координатора.
Решалась загадка "железных головастых", которые не знают существ, подобных
Наране. Животных употребляют в пищу. Для охоты сооружают железные убивала,
разящие без промаха. Они - Головастые высокого уровня; приспособлены к
раздвоению, но, по-видимому, не пользуются им. Требовалось решение,
содержащее два ответа: где находится Равновесие пришельцев, кто
сформировал их разум?
И тогда произошло небывалое.
Смолкли гонии. Одна за другой подсоединялись к Памяти Синих холмов
все Нараны Равновесия. Пораженные люди поднимались на ноги от Ушей Памяти
- свет угасал, в подземельях наступала тишина. Такая тишина, что дыхание
людей казалось шумом урагана. И так длилось время, до дюжины дюжин ударов
сердца, пока не заговорила Нарана из поселения Водяной крысы. Она спасла
разум своих сестер, гибнувших под гнетом неразрешимого. Свет возгорелся,
заговорила речь Памяти, но в поселении Синих холмов старый Хранитель лежал
мертвым. Старческие его руки были прижаты к груди, к знаку Управляющего
Равновесием.
"На охоте мы ищем утраченную доблесть", - вспомнил Колька чьи-то
слова. Правильно было замечено. Он вернулся с охоты на саблезубых тигров
