Александр Мирер. У меня девять жизней -
69 >
одну фразу басом, другую - тенором. Обезьяна крепко спала. "Белая Луна,
свет твой сладок! Сла-адо-о-ок..." - старался Лахи. Николай с ходу
спросил:
- Врач Лахи, откуда взялись Нараны?
- Откуда Нараны, рыжебородый? От первого Безногого. "Ку-уда ты
уплыва-а-а-ешь", - он снова запел.
- А кто такой Безногий?
- Теленок, разумеется.
- Какой теленок?
- О, рыжебородый, - сказал Врач. - Если в твоем Равновесии Нараны
происходят от слонят или поросят, - не смущайся. Наши нисколько не хуже. У
вас есть слоны?
- Слоны-то есть, Наран нету.
Врач усмехнулся.
- Сколько Головастых живет в вашем Равновесии?
- Николай быстро прикинул, как выразится три миллиарда в
двенадцатиричном исчислении, ответил. Лахи оглушительно засмеялся.
- Когда у нас будет Головастых, как лягушек в полуночных болотах,
тогда, Адвеста... о-хо-хо!.. тогда лишь один на дюжину будет знать о
Наранах. Остальные не будут знать, как и ты.
- Нету, говорю тебе! - рассердился Колька.
- Те-те-те... Я же говорю тебе, пришелец, плохо ты знаешь свое
Равновесие, - самодовольно сказал Врач. - Ты Головастый самого высокого
поколения. Головастые с таким мозгом, как у Раф-фаи и у тебя, у нас еще
играют в воспиталищах. Твой мозг принимает раздвоение, а ты говоришь
несообразное.
- А что такое раздвоение?
- Э-э, ты плохо понимаешь речь, Адвеста... Раздвоение! - Лахи помогал
себе толстыми пальцами. - Одна половина мозга у Головастого свободна,
понимаешь? Ты мыслишь одной половиной, этой, - постучал он себя по голове
слева, - а эта спит. Так сложился мозг - половина спит. Но мы даем бахуш,
даем долго, и просыпается вторая половина, начинаешь думать в дюжину раз
быстрее.
- А при чем здесь Нараны? - спросил Колька.