Александр Мирер. У меня девять жизней -
58 >
боязливо слез со спины Птицы и топтался на дороге, ухая.
- Ты заболел, Ахука? - послышался неуверенный голос Нанои. - Птица
твоя больна?
- Почему ты не пришел, Ахука? - это пришелец.
- Я пришел, Адвеста... - сказал Ахука.
Он знал Нанои, ее стремительный и неудержимый нрав. Она должна быть
неудержима в любви, как и в работе. И велико ее стремление к пришельцу, -
подумал Ахука, ибо девушка молчала. Не призвала его к ответу, только
промолвила:
- Пора догонять стаю.
- Подожди... Мы поем одну песню. Слушай, Адвеста, и отвечай: сколько
может ожидать вас Железная дыня? - Он услышал короткий вздох девушки, -
нет, не ошибся он!
- Не более одной ночи, - ответил пришелец. - Две, может быть.
- Я хотел бы, чтобы вы остались в Равновесии, - осторожно сказал
Наблюдающий небо. - Хотя бы ты, Адвеста...
- И мне хотелось бы, Ахука, но это невозможно.
- Пришелец, слушай! Нанои знает: Голубой жук не стал бы просить о
маловажном! Останься. Ты нужен Равновесию. Позже мы дадим тебе Птиц,
сколько потребуется для самого дальнего путешествия. Останься, - не
решаясь привести последний довод, он положил руки на плечи Нанои и
Адвесты, как бы соединяя их.
- Да, я верю, - сказал пришелец. - Но это невозможно.
Их плечи выскользнули из ладоней Ахуки. Уже разлучены были эти двое,
пережили они и оплакали разлуку, и к Птицами подошли порознь. "Упрись
ногой в крыло и садись", - проговорила Нанои из темноты.
Тогда лишь Ахука опустил ладони и крикнул:
- Гроза идет с заката. Я поведу стаю.
Володя Бурмистров был близок к отчаянию: более двух часов они ждали
Кольку на поляне баросферы, а Птицы, отставшие в пути, не появлялись.
Брахак успокаивал, но и сам тревожно поглядывал на небо, а главное - до
