Александр Мирер. У меня девять жизней -
56 >
и срочность, и состояние Птицы, и время ночи.
- На шестой пост от Раганги... - размышлял Хранитель. - О-а, поехал
бы ты на лошади, Голубой жук...
Ахука вежливо улыбнулся.
Хранитель встал - он обдумал все. Повел Наблюдающего небо на другой
конец питомника.
- Накорми свою Птицу, гонец.
Ахука недавно стал Охотником, и не успел привыкнуть к Птицам, к их
тяжелому запаху, большим круглым глазам с отрешенно-мудрым старческим
взглядом. Изогнутый клюв длиной в локоть вызывал в нем трепет -
рассвирепев, Птица может перекусить руку взрослого мужчины, а первые
несколько орехов должно скормить с руки. Он взял орех двумя пальцами и
вложил в клюв. Птица глотнула. Она лежала на брюхе, плотно свернув крылья.
Он скормил одну горсть и опустил корзину перед Птицей - быстро, жадно она
сожрала все. Стоять возле нее было жарко, огромное легкое тело было
горячее человеческого. Проглотив последний орех, Птица гортанно вздохнула:
"Кр-р-р", поднялась на ноги - голова сравнялась с головами людей - и двумя
шагами выбралась на дорогу.
Наблюдающий небо стоял в позе гонца, вытянув сомкнутые руки в
направлении ветра. Луна светила ему в лицо. Хранитель поставил на шею.
Птицы Немигающего - зверек прихватился, выпуклые глаза блеснули, как
изнанка раковины. Ахука развел ладони, "Кр-рокх! Кр-рокх!" - крикнула
Птица, по всем домам прокатилось: "Кр-ро! рок!", и медленно, с шорохом
развернулись крылья - почти на всю ширину дороги. Обнажилось тело,
покрытое серым пухом, перекрещенное через спину упряжью. Азбука осторожно
улегся на спину Птицы - она подняла крылья и побежала. Свистнул ветер.
Тяжко вздымая крылья, так, что они смыкались высоко над спиной Ахуки,
Птица уходила вверх, подбирая ветер под грудь.