Александр Мирер. У меня девять жизней -
4 >
ребята - охотники. И лица у них умные и добрые...
Так он думал, а Володя спал, комфортно раскинувшись на лежанке.
Володя был некрасив - толстый, слишком белый, курносый. Зато лицо у него
было очень доброе и во сне. Доброе и озабоченное.
...Таким оно было в "момент ноль", когда Колька прикрыл иллюминатор
заслонкой, - отсвечивающий стеклянный конус смотрел на его любимый плакат
с улыбающимся синим чертиком и английской надписью, неразличимой на таком
расстоянии, и от волнения невозможно было вспомнить эту надпись, и Володя
понял, что он волнуется и похлопал его по коленке. Они трое сидели,
пристегнутые к креслам, и в динамике внешней связи хрипело дыхание шефа,
который набирал воздух, чтобы произнести "ноль!", а за броней баросферы
оставались решетки энергоприемников, и бледные лица инженеров стартовой
команды, и бетонные стены, и асфальтовые дороги, и вся Земля, застроенная
бетонными коробками, - перепаханная, дымная, бензиновая. Оставался шеф в
своей прокуренной вельветовой куртке, и его прокуренный голос рявкнул:
"Н-ноль!", и прежде чем потерять сознание, из-под каски, беспощадно
давившей на темя, Колька увидел лицо Володи, и ему было легко терять
сознание...
...Солнце заметно поднялось, круглые пятна легли на зеленый навес и
обозначили стрельчатую арку входа. Колька подергал друга за руку -
вставай, вставай... Володя открыл глаза и спросил:
- Где Рафа?
Рафаил Новик, Владимир Бурмистров и Николай Карпов стали друзьями,
мягко говоря, неожиданно. Первую встречу Колька не любил вспоминать, хотя
с тех пор прошло четырнадцать лет. Нехорошая была встреча. Скорее вопреки,
чем благодаря ей, они подружились и вместе пошли на физтех и вместе начали
работать у профессора Большакова, известного под международной кличкой