Александр Мирер. У меня девять жизней -
32 >
Они говорили свое, и оказывалось, что мир также устроен
геометрически-совершенно, стоит лишь понять сущность и выразить ее
символами. Жизнь, обладание, смерть, рождение, счастье? Не более чем
звуки! Четырехмерные звуки, вечно изменчивая вибрация времени...
- Потешно! - расхохотался он. - Ты разве не сущностна, разве ты -
чрезмерный звук? Как мне называть тебя?
- Нарана, - был ответ, что означало "Великая Память".
Он больше не смеялся. Было счастье: слушать молча и запоминать. Ибо
высшее счастье - не в действии, но в памяти, и в ней же истина. В памяти -
истина.
- Погоди, - взмолился он. - Я не могу без действия!
- Слушать и мыслить... - сказала Нарана, и вдруг его схватили за
плечи.
Голос извне приказал:
- Поблагодари Нарану и Воспитателя! И встань!
Он улыбался. Пропел, улыбаясь: "Пришелец без касты благодарит и
уходит". Кровь, горячая, как неразведенный спирт, отливала от мозга.
- Встань, встань! - твердил голос Ахуки.
Он со счастливой улыбкой посмотрел на них. Ахука и Брахак. Их лица
были неподвижны - серые каменные маски. Он воскликнул:
- Хорошо ли я владею речью, друг Брахак и друг Ахука?
Они воткнулись в него глазами, - да что с ними?
- Что тревожит тебя, друг Ахука?
Краска стала возвращаться на лицо охотника, Брахак сделал
успокоительный жест. Старец, Хранитель Великой Памяти, покачал головой и
засеменил к выходу. Он вовсе не был светлокожим - выцвел в подземелье.
Медленно, с тем же сверлящим взглядом, Брахак выговорил:
- Как твое имя?
- Коля, ты ведь знаешь, друг Брахак! - и по-русски: - Володь, да
посмотри на меня! Они же меня не узнают!
- Повернись... Почему не узнают? Все в порядке...
Ахука засмеялся коротким, невеселым смехом.