Александр Мирер. У меня девять жизней -
30 >
пошевеливая впадиной-воронкой... Старец тут же подскочил и глухим басом, с
оттенком подобострастия пропел что-то. Воронка умолкла.
- Нарана, нарана! - экзальтированно повторил старец.
Пошли, пробираясь по узкому проходу за спинами людей, которые
перекликались с _э_т_и_м_, тихо, протяжно распевая гласные, а _э_т_о
визжало, отвечая. У людей были сосредоточенные, усталые лица. Володя вслух
считал шары, потом сбился и бросил. Некоторые были побольше, другие -
поменьше. В нескольких местах за _э_т_и_м_, сгибаясь под сводом, ходили
люди. По одному, наклонившись, осторожно переставляя ноги. Что-то делали
там, сзади, невидимое.
Пришли в тупик, к глухой стене. От двух крайних мест поднялись
грустные парни, поклонились, поднеся руки к груди. У них были, жуки нового
цвета, фиолетовые.
Бледный старец сказал несколько слов, один парень подошел к Кольке,
второй - к Бурмистрову. Пригласили сесть в метре друг от друга. Володька,
торжественно-бледный, перед своим шаром, Колька - перед своим. Край желоба
закрыл чавкающие ротики, перед самым лицом оказалась оранжевая тьма
воронки. - йе... - пропел парень с фиолетовым жуком.
Колька догадался повторить звук.
- У-у...
Повторил и это.
- А-а...
Пожалуйста... Как в музклассе, пой себе "ре" третьей октавы.
Сольфеджио.
Учитель быстро запел, обращаясь к _э_т_о_м_у_. Воронка шевельнулась,
ответила тонким визгом: "Й-иуи-аье-е", в разных тонах. Колька почувствовал
- от него ждут, чтобы он поговорил на своем языке. Он посмотрел на
учителя. Тот кивнул, заламывая густые брови.
- Ну, что я вам скажу... Жила-была курочка... то есть баба. Была,
понимаете, у нее эта - курочка Ряба. Ну что, хватит?
Воронка опять запела - длинно, грустно, замедленно, как пастушья