Александр Мирер. У меня девять жизней -
3 >
каких-то тварей - тут его передернуло. Щетинистые клубки, розовые, как
слепые безногие поросята, - гадость... Ну, это их, дело. Только бы лечили
как следует. И, наконец, взамен сторожей или тюремных решеток у них
леопарды. Неплохо, ничего не скажешь. Придется ждать, пока "коричневые"
сами не вспомнят о пришельцах, а Володька - пускай отсыпается.
Он поднес к глазам часы - девять... Что - девять? Эти золоченые
стрелки на белом кружочке не имели смысла.
Колька проснулся окончательно, подумав, что вчерашнее утро отделено
от них необъятными массивами пространства-времени. Отныне для них не
существует "вчера". Есть только завтра, послезавтра и так далее...
- Тик-так, тик-и-так, не стучите громко так, - прошептал он и
устроился в ногах у Володи, чтобы держать вход под наблюдением.
Рано или поздно за ними придут, а в крайнем случае он бабахнет в
воздух, чтобы напомнить о себе, а пока он сидел, упираясь лопатками в
упругую стену, посматривал на сторожа-леопарда и думал.
Сначала он думал, что это неправильно - сидеть и ждать. Долг обязывал
его, не теряя ни секунды, отыскать вчерашний дом или другое место, где
"коричневые" лечат Рафаила, и проследить, чтобы все было как надо. Потом
он подумал: "А почему я не должен доверять "коричневым"? Потому что они
темнокожие и ходят без рубашек? Мало я видел сволочей в модных рубашках?
Название-то какое придумал: "коричневые", словно они фашисты... Правда,
зверюгу они к нам приставили. Ну, посмотрим. И в этом может найтись
какой-то смысл. Нарвались же мы вчера на гориллу..."
Не подоспей вовремя охотники, эта самая горилла оставила бы от
экспедиции Института Совмещенных Пространств три кровавые лепешки, м-да...
Если бы не охотники... Она весила полтонны, как минимум. А что, красивые