Александр Мирер. У меня девять жизней -
29 >
низким круглым сводом и такой же длинный ряд людей, сидящих с очень
прямыми спинами перед невысоким парапетом. Потом они _у_в_и_д_е_л_и_. За
парапетом, в каменном желобе покоился гигантский членистый червь. Тысяча
или больше метровых оранжевых бугроватых шаров, соединенных в бесконечную,
монотонную цепь. Слипшихся боками. Нависающих над парапетом. Уходящих
далеко, в оранжевую мглу.
Старец выбросил руку, показывая на ближний шар. Провозгласил:
"Нарана! Нарана!"
Сквозь хор человеческих голосов прорывались невыносимо визгливые, не
людские, почти ультразвуковые вскрики. От режущего запаха подступал
кашель.
Это было совершенно ни на что не похоже.
...Николай вырвался из оцепенения, шагнул вперед, вплотную к
парапету. На уровне его глаз была бесконечная волнистая череда визжащих
шаров. Они лежали, на треть погруженные в оранжевую густую жидкость,
кисель, трепыхавшийся мелкими волнами.
Володя придерживал очки двумя руками.
- Увеличенная модификация существ-анализаторов, я полагаю?
- Они, голубчики, - пробурчал Колька. - Существа...
Режущий формалиновый дух, розоватые, мясистые тела в редких черных
волосках, мерзкие ротики-щелки. Чавкают, слившись боками. Белые муравьи,
просвечивая оранжевым, суетятся на бугристых телах - облизывают...
- Логическое завершение, - бормотал Володя. Живая магнитофонная
станция.
- Ну, ты держись, в общем, - ответил Колька. - Вперед, разведчики, во
имя Науки...
Ахука смотрел на них, сочувственно выставив бороду. Старец вернулся и
делал неловкие приглашающие движения. Колька сказал:
- Веди, веди, старый краб!
Шар, около которого они стояли, ответил внезапным визгом: "О-и-и!"
Это было ужасно, в сущности. Неподвижная безглазая глыба говорила,