Александр Мирер. У меня девять жизней -
26 >
прикоснулся к пистолету, потом, совершенно неожиданно, к красному жуку на
груди Брахака. Показал своего, голубого, и изобразил удивление - почему,
мол, красный? У меня - голубой... Спросил что-то у Брахака. Тот с неохотой
показал: не понимаю. А-а! Показывают, что для них многое непонятно! -
догадался Колька. Но это ведь само собой разумеется... Чего он хочет,
охотник?
Ахука сказал: "Каопу!" и прикоснулся к голове. "Каопу, каопу", -
подтвердил Брахак. "Нк-и!" - Ахука похлопал себя по руке, а Бракак успел
запомнить кое-что, но первым понял хозяев Володя:
- Это по твоей части, Колюня. Предлагают изучить язык.
- За два-то дня? - горько откликнулся Николай.
- Если мы сумеем уйти через два дня.
- Типун тебе на язык! Сейчас я им нарисую...
Он торопливо изобразил два круга солнца и баросферу - его поняли.
Брахак сразу оживился. Честное слово, он хотел поскорее спровадить
пришельцев, что за притча такая! Ахука, напротив, помрачнел и нарисовал
совсем уже невероятную сценку. Нарисовал себя, Володю и Николая за
р_а_з_г_о_в_о_р_о_м_ - ошибки не могло быть. У каждого изо рта выходило
облачко, как рисуют в комиксах.
...Брахак был любезен дипломатически. Ахука сверкал раскаленными
очами и еще раз, и еще, и еще показывал, что сегодня гости сумеют
разговаривать! И Колька поверил и сказал почти благоговейно:
- Вовк, а они могут. Пойдем?
- Собственно, мы ничем не рискуем...
- Пошли! - провозгласил Колька. - Почтеннейшая публика, чудеса
продолжаются.
Их повели не по просеке, а вроде бы задами, по извилистой аллейке
между зелеными куполами хижин. Очень тих был этот город. Шуршали шаги
редких прохожих, неизвестно откуда доносилась струнная музыка, да
