Александр Мирер. У меня девять жизней -
22 >
как мальчишка на крышу. Колька с жадностью напился из ручья, лег и дремал
в изнеможении, пока не услышал голос Володи:
- Колюня, вставай, вставай. Дальше поедем на лошадях.
...Он влез на лошадь, покрытую толстой мягкой зеленой попоной.
Покорно пожал плечами, увидев, что попона эта - лист с прожилками, сухой и
мягкий, как поролон.
Девушка ехала на слоне, как погонщик, - покачивался тонкий, прямой
силуэт на фиолетовом небе.
Последующий путь был виден смутно и не отложился в памяти. Они
проезжали поперечные просеки, поляны, перешли вброд быструю мелкую реку. С
последними лучами солнца стал слышен шум многих голосов, музыка.
Закачались в сумерках зеленые стены. Колька помог снять Рафаила, внести
его в дом и уложить, и сам рухнул и уснул.
Кольке снилось, что академик Богатырев стоит на коленях и, подняв
веснушчатое лицо, орет громыхающим басом: "Раджта-ам, гоониа-а!"
Он проснулся от боли в ногах. Зеленый дом был в точности похож на
вчерашний - тот же зеленый ковер на полу, зеленые, слабо светящиеся стены.
Показалось даже, что давешняя скачка через лес, поющее дерево и Брахак с
его сединами и мудрым взглядом были во сне.
- Да-да, стандартное жилье, - сказал Володя, перехватив его взгляд. -
Доброе утро.
Он уже сидел с записной книжкой и карандашом.
- Доброе... Пишешь, значит...
- Дневник вчера не заполнял. Не знаешь, сколько мы вчера проехали?
- Километров шестьдесят, - предположил Колька и попытался протиснуть
руку между листьями стены.
Его тянуло повторять все, что он делал вчера утром. Но сегодня
снаружи не было гепарда, и поляна выглядела по-иному. Деревья низкорослые,
с кудрявыми кронами. Одно дерево цвело сумасшедшим алым цветом. Когда
