Александр Мирер. У меня девять жизней -
21 >
Далеко впереди сливались в темное пятно лента неба, пронзительная
зелень солнечной стороны и черно-коричневая полоса тени. Было так жарко,
что даже обезьяна не выбегала на солнечную сторону - трусила слева по
сухой канаве или прыгала с ветви на ветвь, строя слону дружелюбные
гримасы.
Пеший охотник улыбнулся Кольке, без стеснения оглядывая его бойкими
глазами. Борода у него была совсем короткая, молодая. Любопытные глаза
остановились на пистолете - с просительным выражением.
Первый человек заинтересовался техникой. Остальные ее не замечали.
Колька перевел предохранитель, проверил спуск и протянул парню пистолет.
Тот принял, стал рассматривать подробности насечки, пластмассовые накладки
на рукоятке. Его коричневые длинные ноги сами находили дорогу. Потрогал
защелку, нажал, вытянул магазин. Осмотрел, вложил обратно - ловок! Вернул
пистолет. Посмотрел на Кольку оценивающим взглядом. "С оружием не знаком,
ствол держал на себя, - думал Колька. - Жаль, нельзя бабахнуть для пробы.
Где это я читал, что слоны пугливы?" Лицо охотника было нервное,
городское...
- Колия? - спросил охотник и представился: - Ахука.
Зачем-то достал из-за нагрудника свой амулет. Небесно-голубой жук.
- Хороший, - сказал Колька.
В этих навозниках или жужелицах был свой смысл. У Брахака и Джаванара
они красные, у этого... Ахуки - голубой. У девушки какой жук? Колька плохо
запоминал цвета. Темно-синий, кажется...
Жарко. Душно. Три полосы сходятся впереди. Мотается слоновый хвост. С
носилок торчит Рафкина босая нога. Идет Ахука механически-бодрым шагом,
весь мокрый, ноги блестят. Далеко позади угадывается собачий лай, еще
какие-то звуки, но все вязнет в раскаленном воздухе, как в топленом жире.
...После часа пути устроили привал. Девушка тут же полезла на слона,