Александр Мирер. У меня девять жизней -
17 >
звучные слова и пытался сообразить, к чему была нарисована баросфера.
Когда Брахак зашагал к выходу, Колька сказал Володе: "Я сейчас..." и
побежал следом. Он боялся, что старик вернет его, а вышло как раз хорошо -
Брахак вежливо подождал, и они пошли вместе.
Он запоминал дорогу. От выхода направо, по узкой аллее, до поляны, на
которой суетились охотники - отвязывали больших огненно-рыжих собак.
Посреди следующей поляны лежал слон в зеленой попоне, охотник сидел на
бивне и промывал зверю глаз.
"Да как же не Земля, если слоны?" - подумал Колька на ходу и вдруг
увидел совсем странное зрелище.
Все предыдущие поляны были закрыты поверху сплошным лиственным
куполом. На этой же центр купола был открыт в небо - широким круглым
отверстием, и по оси отверстия стояло дерево. Вокруг него сгрудились люди.
Они стояли на коленях, прильнув к синему граненому стволу, похожему на
старинную пушку, направленную почему-то в зенит. Брахак тоже опустился на
колени и стал смотреть вверх. Что они там увидели?
Солнце сияло над самой верхушкой дерева, и Колька долго
пристраивался, пока разглядел на многометровой высоте узкие раструбы,
венчающие ствол. Они казались маленькими, как цветки душистого табака, а
на деле... - Колька прищурился - на деле метра по три в длину. И вот что
еще. В круглом просвете виднелись и другие высокие деревья - за краем
поляны. Их верхушки пригибались и трепетали, там дул сильный верховой
ветер, но граненое дерево стояло неподвижно. И люди вокруг него были
неподвижны. Кто-то из них пел тихим, неприятно визгливым голосом. "Дикари!
- понял Колька. - Настоящие дикари, удивительно! Они же молятся.
Полуденный молебен для руководящего состава". Он потихоньку стал пятиться,