Александр Мирер. У меня девять жизней -
13 >
насморочным басом отозвалось: "Э-хе-хе-ее-е". Джаванар отошел и уселся,
поджав ноги. Сейчас же сверху полетели оранжевые мячики, мягко плюхаясь на
траву, потом зеленые - покрупнее, и, наконец, по стволу вниз съехала
здоровенная обезьяна. Под мышкой она держала мохнатую рыжую дыню. Черная
морда нахмурена, губы трубкой...
Прямо на траве принялись за еду. Ели оранжевые медовики, маслянистую
дыню, запивали кисленьким молоком из зеленых грушевидных плодов. Даже
Володя признал, что пища отменная. Колька, набив рот дыней, поддразнил:
- Как нашчет белковой нешовмештимошти в эшпэ? Скончаемша в штрашных
штраданиях?
- За такое готов скончаться, - ответил гурман Бурмистров.
Их аппетит доставлял видимую радость Джаванару. Он торопливо
разделывал дыню охотничьим ножом, единственным стальным предметом, который
они здесь видели. Корки и объедки прямо из-под рук хватали черные жирные
крысы. Кольке они изрядно портили удовольствие... А обезьяна-официант
сидела невысоко на стволе и дразнила привязанного гепарда. Потом пробежала
по поляне, смешно подпрыгивая, уморительная в своих серых пушистых
шароварах, и ушла вверх по дереву.
Володя вздохнул:
- Земной рай... Только жара убийственная.
Наконец, сытые и чистые, они прошли за Джаванаром короткую аллею и
попали на поляну перед лечебницей.
...К добрым чудесам люди привыкают быстро. Увидев Рафаила, парни не
удивились, хотя раненый командор встретил их улыбкой и даже помахал
свободной рукой. Все остальное, кроме головы, было упаковано в чехол из
живой зелени. Впрочем, выглядел Рафаил плоховато - лицо землистое, у рта
глубокие складки, глаза ввалились.
Володя сразу подошел к нему, присел и - деловым тоном:
- Ну, вот и отлично... Выкарабкиваешься, издали видно!