Александр Мирер. Главный полдень -
9 >
довольно много, потом вскочили и дали деру.
Далеко мы не убежали. У дороги, у голубого грузовика, спокойно
светящего зеленым глазком, остановились и прислушались. Погони не было.
Почему-то мы оба стали чесаться - хвоя налезла под рубашки или просто так, -
в общем, мы боялись чесаться на открытом месте и спрятались. Рядом с
машиной, за можжевельником. Эта часть лесопарка была как будто нарочно
приспособлена для всяких казаков-разбойников: везде либо елки, либо сосенки,
можжевельник еще, а летом потрясающе высокая трава.
- Дьявольщина! - сказал Степка. - Они видели нас... Ох как чешется.
- Они - нас? И при нас все говорили?
- Ну да, - сказал Степка. - Они понарошку. Чем нас гнать, отвязываться,
они решили мартышку валять. Дьявольщина!... Чтобы мы испугались и удрали.
- Хорошо придумано, - сказал я. - Чтобы мы удрали, а после всем
растрезвонили, что шофер Жолнин - "Треугольник тринадцать". Тогда все будут
знать, что он сумасшедший или шпион. Т-с-с!...
Нет, показалось. Ни шагов, ни голосов. Через дорогу, у обочины, тихо
стоял грузовик. Солнце взбиралось по колесу к надписи "таксомотор".
- Да, зря удрали, выходит, - прошептал Степка.
Зря? Меня передернуло, как от холода. Все, что угодно, только не
видеть, как один хранит, отвалив челюсть, а второй говорит с закрытым ртом!
- Хорош следопыт! - фыркнул Степка. - Трясешься, как щенок.
- Ты сам удрал первый!
- Ну, врешь. Я за тобой пополз. Да перестань трястись!
Я перестал. Несколько минут мы думали, машинально почесываясь.
- Пошли, - сказал Степка. - Пошли обратно.
Я посмотрел на него. Не понимает он, что ли? Эти двое нас пришибут,
если попадемся. А подкрадываться, не видя противника, - самое гиблое дело.
- Они же шпионы, - сказал я. - Мы должны сообщить о них, а ты на рожон