Александр Мирер. Главный полдень -
82 >
"Инструкция, как испортить телескоп" - и сразу замарал эту надпись. Степка
мысленно одобрил его поведение: о диверсии вслух говорить не стоило. Если уж
это подслушают - не помилуют... Он в десятый раз, наверно, вспомнил
разговор, который он сам подслушал, сидя под шубой Сура. Как Киселев
зарычал, когда Рубченко заикнулся о телескопе:
"Вспомни о р-распылителе!"
Он покачал головой. "Распылитель" должен быть дьявольски страшной
штукой - вся компания испуганно смолкла после этих слов. Было приятно
думать, что и они могут бояться. И тут Степан увидел на перекидном календаре
свое имя, написанное мелким, острым почерком Портнова.
Было написано:
"1. Степан Сизов, 1,5 м, коренастый, волосы светло-русые, глаза серые,
легко бледнеет, стрижка "бокс", 13-14 лет.
Надежно изолировать для акселерации, либо +.
2. Оконч. подготовки 19:40."
- Ага, это мои приметы, - сказал Степка. - Это вы писали под гипнозом,
да? (Инженер пробормотал что-то невнятное себе под нос.) А крестик почему?
Перо бесшумно летало по бумаге: не останавливая его бега, инженер
ответил:
- На вечную память. Ясно тебе? Тогда завяжи платок поаккуратнее, ты же
девочка... - Он ткнул рукой налево, в угол.
Угол был отгорожен занавеской. Там оказался рукомойник с зеркалом.
Степка вздохнул и ополоснул руки, лицо, - очень уж грязен для девчонки.
Утерся вафельным казенным полотенцем, перевязал платок. Скорчил себе
презрительную режу - вылитая девочка, противно даже. Озабоченно выскочил из
угла, подбежал к двери... Никакого движения в коридоре. Если те
подслушивают, уже давно были бы здесь. После выстрелов - наверняка. Впрочем,
"слизняк" сам не должен ничего слышать, для разговора те ложились и
закрывали глаза.