Александр Мирер. Главный полдень -
52 >
сосны, а спустя еще двадцать метров, где кончается орешник, второй поворот и
сразу спуск в овраг. Так вот, я прошел первый поворот, не теряя следов Сура,
но после второго поворота тропа исчезла. Вместе со следами она словно
растворилась в земле, а впереди, взамен обрыва, оказался ровный, густой
осинник.
Сначала я подумал, что проскочил второй поворот. Вернулся к сухой
сосне... Опять то же самое! Миновав орешник, тропа исчезла вместе со
следами. Ну ладно. Тропу весной могло смыть. Я двинулся напрямик через
осинник и вышел к оврагу, но не к бочагу, а много левее. Странное дело... Я
пошел вправо, держась над оврагом, и потерял его. Я даже взвыл - запутался,
как последний городской пижон! А плутать-то негде, овраг все время был
справа от меня. Естественно, я взял еще направо, чтобы вернуться к обрыву, и
очутился знаете где? На том же месте, откуда начинал, - у поворота тропы.
Совсем разозлившись, я продрался через кусты вниз по склону и пошел вдоль
ручья, еле выдирая ноги из грязи. И через двадцать метров уперся в откос.
Овраг, который должен был тянуться еще на километр, внезапно кончился.
Чертыхаясь, едва не плача, я выбрался наверх и очутился снять у второго
поворота тропы! Поодаль, у куста боярышника, сидел заяц - столбиком - и
делал вид, что мои мучения его абсолютно не интересуют...
Я проголодался и устал. Из ботинок текла грязь. Футляр с бластером был
весь заляпан. Я никак не мог взять в толк, что происходит, пока мне не
пришла в голову одна мысль. Под крышкой футляра была подмотана бумага, а в
кармане у меня была Степкина авторучка. Я достал то и другое и нарисовал
план местности, как я помнил ее, до всех этих оползней. Вот он, этот план.
Маршрут I - я пошел от крестика, с тропы, прямо я должен был выйти к