Александр Мирер. Главный полдень -
48 >
Один, маленький, прошепелявил:
- Овшы тоже перебираются.
Другой малыш развесил губы сковородником, заревел и припустил наутек -
испугался белого халата. Попутчик сказал:
- Правильно, хороший брод! В малую воду тормоза будут сухие.
- Едем. - Она тронула машину в объезд старицы.
Я тоже знал эти места - чуть выше по реке водились крупные раки. До
города отсюда не больше пяти километров, и с высокого старого берега можно
было рассмотреть телескоп. Я с самого начала не хотел уезжать, и теперь,
когда мы начали крутиться, не удаляясь от города, мне стало паршиво. Пускай
теперь рыжий трус изображает больного! И я страшно обрадовался, когда Анна
Егоровна спросила:
- Отправить тебя домой, Алексей?
Она курила и хмуро посматривала на темный склон противоположного
берега. Лучшего места для засады нельзя придумать: мы внизу, освещены
солнцем, - бей, как куропаток...
- Я постою тут, пока вы переезжаете, - сказал я. - Не заблужусь, отсюда
телескоп виден.
- Виден, да по дороге все надежнее, - сказала она. - Возьми сверток с
бутербродами, коробочку давай сюда.
Я отдал коробочку со "слизняком", взял ненужные бутерброды, открыл
дверцу и зацепился ногой за футляр с бластером.
"Зачем мне эти бутерброды?" - подумал я и покосился на Анну Егоровну.
Она что-то регулировала на приборном щитке. Я зацепил футляр носком ботинка,
выкинул в траву, вылез и захлопнул дверцу. Попутчик в подвернутых брюках уже
шлепал по воде - он пойдет впереди машины.
- Счастливо, мой мальчик...
Серый "Москвич" осторожно пополз в воду, заблестели мокрые колеса, а я
стоял на берегу и смотрел, пока машина, забирая влево, не перевалила через
гребень высокого берега. Мелькнул белый рукав, хлопнула дверца, и остался