Александр Мирер. Главный полдень -
47 >
чепуху: что телефон междугородный не работает, автобусы отменены до
семнадцати часов и что заводу тракторного оборудования запретили отправлять
продукцию на железную дорогу - ближняя станция тоже в райцентре. Он говорил,
путаясь от волнения:
- Я мальчуганом оставался в оккупации, под фрицами. Вы небось военврач.
Майор медицинской службы? Ну, вы страха не знали...
- Как сказать...
- Извиняюсь, конечно, - поспешно сказал попутчик. - Вы того страха не
знаете. Словно бы воздух провонял - отовсюду страшно. От приказов страшно,
от всего... И сейчас завоняло. Кто же тут виноват? - Он испуганно смотрел на
Анну Егоровну. - Авария - это действительно. Сорвало мост, конечно, столбы
повалило... - Он вертелся на сиденье, глядя то на меня, то на докторшу. - И
телефон порван. Доктор! - вскрикнул он. - Я вам говорю. Точно! Фактов нет,
только воняет. Туда нельзя, сюда...
- Что же вы поехали без фактов?
- С испугу, - жалким голосом признался дядька. - Польза будет, и ноги
унесу. Страшно. Меня в гестапо били.
- Вот как, - сказала докторша. - Однако же чутье вас не обмануло.
Подчас и с испугу действуют правильно.
- Не обмануло? И факты есть? - вскинулся он. - То-то я смотрю - мальчик
и не болен вовсе.
- А вы не смотрите, - сказала докторша.
Я не помню, как звали попутчика - то ли Николаем Ивановичем, то ли
Иваном Николаевичем. Мы расстались очень скоро. В Березове, у брода.
Березовский деревянный мост сгорел незадолго перед нашим приездом -
сваи еще дымились. Шипели уголья, падая в воду. Откос перед радиатором
машины застилало дымом.
- Чистая работа, - сказала Анна Егоровна. - Парома здесь не держат?
Мальчишки завопили, набегая на машину:
- Тетенька, за старицей брод! Хороший, грузовики перебираются!