Александр Мирер. Главный полдень -
43 >
Я вздрогнул. У моей ноги заговорил очень тихий, очень отчетливый
голосок:
"Пятиугольник двести! Вернись к "посреднику"".
Пауза. Потом снова:
"Пятиугольник двести! Вернись к "посреднику"".
Степка зашипел:
- Рация. Понял? Федька с поляны докладывал. Понял? Опять геометрия -
пятиугольники!
Я выудил эту штуку из кармана. Она пищала:
"Пятиугольник двести, отвечай".
И сейчас же на полтона ниже:
"Пятиугольник, говорит Угол третий. Я иду к тебе".
- Киселев, - с тоской произнес Сур. - Ну ладно, Киселев...
Его обмякшая фигура вдруг распрямилась. Он выдернул из шкафа боевой
пистолет "Макарова", сунул за пазуху, запер шкаф, оттиснул печать на дверце,
ключи бросил Степке, выхватил у меня "слизняк" и переложил его в железную
коробочку из-под печати, сунул ее в мой нагрудный карманчик и рявкнул еще
неслыханным нами голосом:
- Алексей! Бегом! Перехвати доктора у гаража, сюда не возвращаться!
Степан! Наблюдать снаружи, не вязаться! Марш!
Он, задыхаясь, протащил нас по коридору, выкинул наружу и захлопнул
дверь. У меня в руках был бластер в чехле для чертежей.
- Ну, выполняй приказ! - выговорил Степка, сильно морща нос и губы. -
Выполняй!
- А ты?
Он выругался и побежал. Шагах в двадцати он обернулся, крикнул: "Иди!"
- и побежал дальше, Я понял, куда он бежит, - к пустой голубятне, посреди
двора. Я, кажется, заревел. К гаражам явился с мокрой физиономией - это я
помню. Из третьего или четвертого кирпичного гаражика выползал серый
"Москвич", мирно попыхивая мотором. Анна Егоровна, как была, в халате,
сидела за рулем. Она открыла правую заднюю дверцу, и я влез в машину.
- Вытри лицо, - сказала докторша.
