Александр Мирер. Главный полдень -
30 >
помощь"? Ты, Лешик? Придержите дверь. - Он осторожно поднял бластер и
перенес в шкаф. Запер на два оборота. - Ах, Остапович!... Ах, Остапович!...
Лучше бы... - Он осекся.
Я знал почему. Он сто раз дал бы себя сжечь этим бластером, лишь бы не
стрелять в друга. Он выстрелил, спасая нас.
И, посмотрев на нас, он подобрался, тряхнул головой, стал по виду
прежним, даже погладил Верку, как всегда, от носа к затылку.
- Да, тяжелое положение... В "скорую" нельзя обращаться. Степа, Алеша!
Загляните в четвертый подъезд, квартира шестьдесят один. Доктор Анна
Георгиевна... Пригласите ее сюда. Что сказать? У нас раненый.
Мы побежали. Степка на ходу сказал:
- Правильный приказ.
- Почему? - спросил я.
Он ответил:
- А вдруг эти уже на "скорую" пробрались?
- Кто - эти?
- С бластерами.
- А зачем им пробираться?
Степка только свистнул. Тогда я возразил:
- Доктор Анна Георгиевна тоже могла пробраться.
- Чудной... - пропыхтел Степка. - Она же пенсионерка, дома принимает.
Видишь табличку?
Я видел. Квартира 61, медная яркая табличка: "Доктор А. Е.
Владимирская".
Степан позвонил и вдруг сказал свистящим шепотом:
- Он меня было... Того. Рубченко ваш...
- Он же не в тебя стрелял - в Сура!
- Да нет, - прошептал Степка. - Не из бластера. Он так... Глазами, что
ли. Я будто помер на полсекунды.
- Ой, а меня... - заторопился я, но тут дверь отворилась, и из темной
прихожей спросили:
- Ко мне?
Я ответил, что к доктору и что в тире лежит раненый.
- Сейчас, ждите здесь, - сказал голос, как мне показалось, мужской.
В прихожей зажегся свет. Мы вошли, но там уже никого не оказалось.
Будто с нами разговаривали здоровенные часы, которые стучали напротив двери.