Александр Мирер. Главный полдень -
3 >
грудь. Я думал, он упадет. Гитарист равнодушно смотрел на свой притопывающий
ботинок, не приподнялся даже, скотина такая! Старик же мог насмерть
разбиться о ступеньки. К счастью, он не упал - выпрямился и как будто взял у
гитариста что-то белое. И сразу пошел дальше прежней походкой. Хлопнула
дверь почты, только солнце уже не блеснуло в стекле. А Федя-гитарист встал и
пошел прочь.
Гитара осталась на ступеньках.
Я оглянулся - учителя еще не было - и прыгнул через скамьи прямо к
двери. Кто-то вскрикнул:
"Ух!" - я вылетел в коридор и ходом припустился вниз, торопясь
проскочить мимо учительской, чтобы вдруг случайно не встретиться с Тамарой
Евгеньевной.
Звонок заливался вовсю, когда я выбежал из подъезда. Улица казалась
совсем другой, чем сверху, и гитары не было на ступеньках универмага. Я
пробежал вперед, на газон между тополями, и увидел совсем близко Федю - он
успел вернуться за гитарой и опять отойти шагов на двадцать. Черный лак
инструмента отражал все, как выпуклое зеркало на автобусах: дома, деревья,
палевый корпус грузовика, проезжающего мимо. И меня, а рядом со мной кого-то
еще. Я оглянулся. Рядом со мной стоял Степка, совершенно белый от волнения.
- Ты что? Тревога? - спросил Степка.
- С ним что-то неладно. - Я кивнул на спину гитариста.
- С Федором? А тебе-то что за дело? Ну и псих...
Я не знал, как быть. Мы торчали посреди улицы, где любой учитель мог
нас взять на карандаш и завернуть обратно в школу. А гитарист удалялся по
проспекту вниз, к Синему Камню - это у нас поселок так называется, два
десятка домов за лесопарком. Тут выглянула из школы техничка тетя Нина, и
мы, как зайцы, дунули через улицу.
Гитарист неторопливо вышагивал по длинным полосам тени, здоровался со