Александр Мирер. Главный полдень -
25 >
Я стал рассказывать и волновался чем дальше, тем пуще.
"Где же Степка?" - колотило у меня в голове. Я вдруг забыл, как Федя
познакомился с таксистом, какие слова они говорили у пенька. Сур подсказал
мне по блокноту. Рубченко теперь слушал со вниманием, кивал, поднимал брови.
Когда я добрался до разговора о конфетах - первого, еще на проселке, -
хлопнула входная дверь, и в кладовую влетел Степка.
Мы закричали: "У-рур-ру!", Сурен Давидович всплеснул руками. Степан
порывался с ходу что-то сказать и вдруг побелел, как стенка.
"Что за наваждение! - подумал я. - Упустил он гитариста, что ли?"
Степка встал у двери, уперся глазами в пол - как воды в рот набрал.
Таким белым я его еще не видывал.
Наверно, Сур что-то понял. Почувствовал, вернее. Он быстро увел Степку
под окошко, посадил на койку и налил воды, как мне только что. Степка глотал
громко и выпил два стакана кряду.
- Набегался хлопчик, - ласково сказал Рубченко. - Вода не холодная в
графине? Напьешься холодного, раз-раз - и ангина!
Степка и тут промолчал. Даже Верке-несмышленышу стало совестно - он
заулыбался и засиял своими глазищами: не обижайся, мол, дядя Павел, Степка
хороший, только чудной.
Сурен Давидович сказал:
- Степа принимал участие в этом деле. (Рубченко кивнул.) После Алеши он
тоже кое-что расскажет. Хорошо, Степик?
Степка пробормотал:
- Как скажете, Сурен Давидович.
Кое-как я продолжал говорить, а сам смотрел на Степку. Они с Суром
сидели напротив света, так что лица не различались. Я видел, как Сур подал
ему винтовку и шомпол, придвинул смазку. Сам тоже взял винтовку. И они стали
чистить. Степка сразу вынул затвор, а Сур, придерживая ствол под мышкой,
открыл тумбочку и достал пузырек с пилюлями против астмы. Я в это время