Александр Мирер. Главный полдень -
24 >
шомпол, заглянул в блокнот Сура.
Он был прав, в пеньке хранится оружие, с конфетами передаются,
предположим, записки, но почему все хватались за сердце?
И тут Верка промчался в тир с криком:
- Дядя Сурен, дядя Павел пришел!
Павел Остапович Рубченко - друг Сура. Раньше они дружили втроем, но
третий, Валеркин отец, умер позапрошлой осенью. Для нас Павел Остапович был
вроде частью Сура, и я чуть на шею ему не бросился, когда он вошел, большой,
очень чистый, в белоснежной рубашке под синим пиджаком. Он редко надевал
форму.
- Здравия желаю, пацан!
- Здравия желаю, товарищ капитан!
- Какие у вас происшествия? Пока вижу - проводите чистку оружия. Опять
школой пренебрегаешь?
- У, такие происшествия... Вы Степку не видели?
Он Степку не видел. Тут заглянул Сур и попросил одну минуту подождать,
пока он примет винтовки. Рубченко кивнул в сторону тира и покачал пальцем.
Сур сказал:
"Вас понял" - и позвал меня оттащить винтовки. Ого! Рубченко не хотел,
чтобы его здесь видели, следовательно, уже известно кое-что... Я выскочил,
бегом потащил винтовки. Сур даже чистку отменил, чтобы поскорее выпроводить
студентов из тира, и сам запер входную дверь. Теперь нам никто не мог
помешать, а Степка, в случае чего, откроет замок своим ключом или позвонит в
звонок. Я уселся так, чтобы видеть двор через окно. Сурен Давидович прикрыл
дверь в кладовую, закурил свой астматол и показал на меня:
- Вот наш докладчик.
Рубченко поднял брови и посмотрел довольно неприветливо. По-моему,
каждый милицейский начальник удивится, если его притащат по жаре слушать
какого-то пацана.
- Алеша - серьезный человек. Рассказывай подробно, пожалуйста, - и
открыл свой блокнот.
