Александр Мирер. Главный полдень -
20 >
поэтому "нравится" Сура надо считать приказом.
Понимаете, до чего надо обалдеть, чтобы такие мысли полезли в голову?
- А, пацан! - сказал Федя. - Получи конфетку.
Он вынул из правого кармана карамельку "Сказка". На бумажке - тощий
розовый кот с черным бантиком на шее и черными лапами. Внутри - настоящая
конфета. Я развернул ее, но есть не стал. Купили они конфет все-таки!
Зачем?! Вот дьявольщина!
А Суру я забыл рассказать про конфеты!
- Это вам, Тамар Ефимовна, - сказал Федя и подал ей такую же конфету. -
Вам... прошу вас... угощайтесь. - Он обошел все окошки, все его благодарили.
Прошло уже десять минут, но я отсюда уходить не собирался.
- Те-тенька Тамара Ефимовна, - проныл я, - открытку я испортил, - и
показал ей смятую открытку.
- Так возьми другую открытку, цена три копейки, - услышал я.
Услышал. Лица Тамары Ефимовны я не видел, потому что смотрел на Федю, а
он достал из другого кармана конфету и ловко перебросил ее на стол
начальника:
- Угощайтесь, товарищ начальник!... И вы, пожалуйста! - Это уже
старшему телеграфисту. - И вам одну. - Он обращался к девушке, подающей
телеграмму, и достал очередную конфету опять из правого кармана... - Я
сегодня деньрожденник, угощайтесь!
- Те-тенька, у меня денег больше нет, - с ужасом гудел я в это время,
потому что был уверен: конфеты из правого кармана отравлены. И я не мог
закричать: "Не ешьте!". До сих пор стыжусь, когда вспоминаю эту секунду.
Мне, идиоту, казалось важнее поймать шпиона, чем спасти людей...
- Тетенька, дайте тогда конфе-е-етку...
Но поздно, поздно! Она уже хрустела этой карамелькой, а бумажка с
розовым котом, аккуратно разглаженная, красовалась под стеклом на ее столе.
- Вот какой! - сказала Тамара Ефимовна. - Какие наглые пошли дети,