Александр Мирер. Главный полдень -
18 >
нет дяди Павла, передай записку майору. Если нет обоих - дежурному по
отделу. Запомнил? Ты же, Лешик, ищи Степана. Тебе полчаса срока... нет,
двадцать минут. А ты, Валерик, передай записку и сейчас же возвращайся.
Он посмотрел на нас и, чтобы приободрить, сказал:
- Гвардия умирает, но не сдается. Бе-егом ар-рш!
Мы вылетели "на поверхность" и припустили по дворам. Что я мог успеть
за двадцать минут? Пробежаться по улицам да заглянуть на почту. Милиция тут
же, рядом. (Почта выходит на проспект, а милиция - на улицу Ленина, но двор
у них один, общий с универмагом и химчисткой.)
У нас есть правила, как вести себя при "тревоге". Сегодня я объявил ее,
а вообще мог объявить каждый, от Сура до младшего, то есть Верки. Сурен
Давидович никогда не приказывал, его и так слушались, но всегда обсуждали,
как лучше сделать то или это. Когда же объявлялась тревога, споры-разговоры
кончались. Сур становился командиром. Мне было приказано двадцать минут
разыскивать Степку, а Верке - передать записку и возвращаться. Значит, я не
должен заглядывать в милицию, хотя Степка, конечно уж, постарался навести
милицию на след. И Верка напрасно поглядывал на меня, пришлось ему идти
одному. Я посмотрел, как он нерешительно поднимается на крыльцо, а сам
побежал дальше. На углу остановился, пригладил волосы. Казалось, все
насквозь видят, зачем я иду на почту.
... Солнце теперь светило вдоль улицы, мне в лицо. Кто-то выглядывал из
окошка математического кабинета на третьем этаже школы. Чудно было думать,
что сейчас я виден из этого окна совершенно так же, как были видны
Федя-гитарист и остальные двумя часами раньше. Только я шел к школе лицом, а
не спиной, как почтари, и Федя не сидел на ступеньках.
