Александр Мирер. Обсидиановый нож -
9 >
комнаты, с закрытыми глазами, опустив руки, и дышал, как боксер после
нокдауна.
-- Одну минуту, сейчас...-- Не открывая глаз, он сел в кресло у стола.
Егор когтями рвал сетку, пытаясь добраться До его тапочек, непогашенная
лампа светила среди бела дня, а я в полной растерянности смотрел, как
Ромуальд Петрович негнущимися пальцами открыл бутылочку и выкатил из нее
пилюлю. Глотнул -- и снова стал дышать. Выдох, выдох, вдох -- хриплые,
тяжкие. Наконец он открыл глаза и проговорил с трудом:
-- Сердце балует. Простите, Вы заинтересовались ножом? Это мой трофей.
Оттуда. Три дня тому назад я был пять минут в прошлом. По этому будильнику.
-- Ромуальд Петрович! -- Я завопил так отчаянно, что проклятый кот
зашипел и забился в угол. -- Не разыгрывайте меня! Скажите, что вы шутите!
Он чуть качнул головой:
-- Ах, Дима... Вы считаете меня сумасшедшим и взываете к моей
искренности. Нелогично...
Я навсегда запомнил -- пусть это банально или сентиментально, -- только
я запомнил на всю жизнь, как он сидел, опустив свои боксерские руки на стол
рядом с ножом, и смотрел на маленькую картину, висящую чуть правей, над
углом стола. Июльское небо с одиноким белым облачком, а под ним
густо-малиновое клеверное поле и девчонка в белом платочке...
Он смотрел и смотрел на эту картину, а я уже не мог уйти и, наконец,
потихоньку сел в свободное кресло, боком -- так, чтобы не видеть кота,
навестившего прошлое, и нож, принесенный из прошлого.
Гришин повернулся ко мне, улыбнулся и вдруг подмигнул.
-- Ждете объяснений все-таки?
-- Жду.
-- Попытаемся еще раз? Давайте. Дам прямую аналогию. Часто говорят:
"Дети -- наше будущее. Вы еще молоды, но для человека моего возраста дети --