Александр Мирер. Обсидиановый нож -
26 >
"маячком", и автобус стоит на остановке, а прожектор кареты шарит по стенам
домов, и прохожие останавливаются и смотрят вслед. Сирена смолкла. Было
слышно, как водитель автобуса объявил: "Следующая... Максима Горького"...
Луч прожектора уперся в стену под окном и погас. Карета резко повернула,
остановилась у тротуара. Тогда я затолкал коробочку в наружный карман
пиджака и пошел в переднюю, не оглядываясь больше.
...-- Паралич сердца, -- сказала девушка. Она была совсем молодая, чуть
постарше меня.
Два парня в черной форме "Скорой помощи" вошли следом за ней, не снимая
фуражек. Один стоял с чемоданчиком, а второй помогал врачу.
Они хлопотали еще несколько минут -- заглядывали в лицо, слушали
сердце, потом врач сказала: "Бесполезно. Он уже остыл", и парень с
чемоданчиком спросил:
-- Вы родственник?
Я ответил:
-- Нет. Он... Я привел его с улицы. Помог...
-- Ваша фамилия, адрес.
Я сказал.
-- Вам придется дождаться милиции.
-- Хорошо, -- сказал я.
Но врач посмотрела на меня и приказала:
-- Пусть идет. Идите, натерпелись ни за что. Глеб Борисович, вызовите
милицию. -- Она все еще держала Гришина за руку.
-- Спасибо, -- сказал я. -- Телефон в комнате за стеной.
Из прихожей я услышал голос парня с чемоданчиком:
-- Сейчас, доктор. Похоже, сердечника я этого видел в Первой
психиатрической...
Я сдернул с вешалки пальто, спустился по лестнице и, не оглядываясь,
прошел мимо кареты. Мне показалось, что напротив дома стоит кудрявая девушка
и рядом еще девчонка с прыгалками, но чем тут поможешь? И я не остановился.
Побрел домой, машинально сворачивая там, где нужно, переходя площади и
улицы, и как будто слышал: "Не пробуждай воспоминаний минувших дней --