Александр Мирер. Обсидиановый нож -
25 >
связал все воедино и не тотчас понял, что произошло. Когда я нагнулся и
увидел, что Егора нет под столом, а красавец микроскоп валяется на полу со
свороченным окуляром, меня как обухом по голове стукнуло, и я кинулся к
Гришину.
Его лицо в тени зеленого абажура было мертвенно зеленым. Левая рука в
браслете лежала на кожаном, подлокотнике, а правая сжимала рукоятку
обсидианового ножа. Лезвие, перерезавшее двойной провод браслета, ушло в
набивку подлокотника сбоку, над самым сиденьем. Рука была еще теплая. Нож
зашуршал в кресле, когда я попытался найти пульс на правой руке.
Пульса не было.
Второй браслет висел на спинке кресла и свалился оттуда, покуда я
пытался найти пульс на тяжелой руке. Потом я увидел записку под лампой.
"Дорогой Дима! Меня прихватило, конец. Пытаюсь уйти туда. Провод
перерубится, когда потеряю сознание. Вызовите "Скорую помощь". Вы привели
незнакомца с улицы, больного. Напоминаю: вы обещали молчать. Снимите браслет
и спрячьте нож. Очень прошу. Прощайте. Телефон в соседней комнате".
... Вызвав "Скорую", я вернулся в кабинет и несколько минут сидел в
полном отупении и поднялся, лишь услышав булькающий вой сирены.
Зажмурившись, я сдернул браслет и с облегчением увидел, что вторая рука
соскользнула с ножа. Я положил нож в боковой карман, а браслеты замотал в
провода. Они тянулись с подоконника, из-за шторы: Там стояла маленькая
коробка наподобие толстого портсигара. И все. Я приподнял коробку и
убедился, что она ни к чему больше не подключена -- ни к часам, ни к какому
аккумулятору, просто глухая белая коробочка с двумя проводами и браслетом.
Сирена завыла снова, продвигаясь по улице все ближе. Я перегнулся через
подоконник и увидел, как карета медленно едет по темной улице, вспыхивая