Александр Мирер. Обсидиановый нож -
20 >
"Ит-хи!", и я понял: "Чужой".
Чужой лежал на полу и хрипел.
Я наклонился к белому лицу. Сейчас же боль вспыхнула, как недогоревший
костер, но Я уже боролся. Тот, другой, хотел ударить лежащего ногой в висок,
но я отвел удар, нога попала в сетку. Заорал полосатый кот.
Я назвал его по имени: "Тща-ас". Выпрямился. Боль отпустила, когда я
выпрямился. Чтобы помочь Ромуальду, нужно было еще раз нагнуться, но я уже
знал -- боль только и ждет. Боль и то, что приходит с болью, -- второе Я.
Ни за что. Я не мог наклониться. Ромуальд лежал на полу -- микрофон в
одной руке, браслеты в другой. Он перестал хрипеть, и я как будто
обрадовался и сейчас же забыл о нем.
Из-за моей спины, от прихожей, потянуло новым запахом. Я замер. Не
оборачиваясь, ждал:
... Звонок прозвенел в прихожей. Коротко, настойчиво. И запах стал
сильнее и настойчивее. Я оттолкнул кресло, прокрался к двери. Черный кот
метнулся в темную яму коридора.
Я, теперешний, протянул руку в нейлоновой манжете и отвел вправо
головку замка-щеколды, но только тот, из прошлого, длиннорукий убийца, знал,
зачем я это делаю. Из-за двери шагнула девушка. Та самая, кудрявая тоненькая
гордячка. Она посмотрела на меня. Своим непонятным взглядом, из своего мира
взглянула на меня и как будто приобщила к чему-то, и я выпрямился совсем,
вздохнул и подумал с удивлением -- как он мог распознать запах женщины,
выделить его из смешанного букета пудры, мыла, синтетической одежды? Из-за
толстой двери, среди бензинной городской вони...
-- Здравствуйте, -- надменно и со стеснением проговорила девушка. --
Мне нужен товарищ Гришин.
... Под пальцами затрещал косяк -- длиннорукий увидел ее шею и угадал
под блузкой острые соски. Она еще смотрела на меня, ожидая ответа, и вдруг