Александр Мирер. Обсидиановый нож -
16 >
Это вполне безопасно. С вами аварий не случится, вы здоровы. Решайтесь,
наконец, или уходите. Я тоже пойду -- искать другого,
-- А-а... -- У меня вдруг вырвалось какое-то лихое восклицание вроде
"А-а-а!" или "У-у-ух!". Такое бывает, когда несешься с горы на тяжелых
лыжах, накрепко примотанных к ногам ремнями.
-- А-а! Даем слалом во времени! Даем, Ромуальд Петрович!
-- Даем! -- Гришин хлопнул меня по плечу. Это было здорово сделано -- я
плюхнулся в кресло, а он стоял надо мной и улыбался во все лицо.
... Перед "спуском во Время" я попил кофе. Ромуальд Петрович принес
кофейник и маленькие чашечки, но я попросил стакан, намешал сахару и стал
нить, а Гришин объяснял в это время, какие блокировки меня страхуют.
-- Два браслета-индуктора, Дима. Основной и дублер. Сигнал возврата
подается от двух часов, переделанных из шахматных, -- вот они, тикают.
Завожу и ставлю полчаса. Хватит? Там время сжимается...
-- Давайте побольше, -- сказал я.
Как мне стало хорошо! Я преодолел страх, я почувствовал себя таким
значительным и мужественным? Подумаешь -- набить морду хулиганам или
скатиться с крутого Афонина оврага -- чепуха, детские забавы. Я сидел этаким
космонавтом перед стартом, пил крепкий кофе и думал, как будет потом, и что,
наконец, есть такое Дело, и можно себя испытать всерьез. А Гришин здорово
волновался, хотя тоже не показывал виду. Когда я уже сидел в кресле с
браслетами на руках, он принес кота Ваську и, тиская его в ручищах, сказал,
что кот только вчера уходил в прошлое.
-- Как видите, благополучно... Ну, счастливо, Дима. Вы храбрый человек.
Я не смог улыбнуться ему -- трусил. Я ощущал на запястьях теплые
браслеты, и вдруг они исчезли, ощущение жизни исчезло, я задохнулся, как